Автор: Наталья Давыдова | 22 Февраля 2010

18.07.2001. День первый. 

 

 Девчонок на Северный полюс не берут! В горы, как выясняется, тоже. Тройка (поход третьей категории сложности) – предел мечтаний для женщины в горном туризме, дальше путь закрыт, если конечно, ты женщина, а не ломовая лошадь. Да и в тройку берут, если ты к стандарту этой ломовой лошади приближаешься. А я вовсе не лошадь, а очень даже ничего: хрупкая, миниатюрная  – вес бараний - 48 кг. рост - метр с кепкой. Такую на руках носить надо, а не под рюкзак ставить. Говорила мне мама: “Наташа, существуют ведь бальные танцы!” Но охота – пуще неволи. Кто хоть раз побывал в горах, “заболевают” ими на всю жизнь.

 

Первый день в горах всегда создает ощущение полета, дополненное гипоксией и легким головокружением. Если бы рюкзак еще так сильно не давил на холку, а ботинки по полтара килограмма каждый не пришпиливали к земле… Вес рюкзаков – плавающий. Стартовый вес для женщин 28-30 кг, для мужчин около 35. После распределения груза по заброскам – промежуточным точкам пребывания, рюкзаки становятся легче килограммов на пять. Еще по стольку же съедается на каждом недельном отрезке пути.

 

…Круг тем для разговоров постепенно сужается. Первое это мечты о еде и почему ее так мало запланировал завхоз, то есть я. Второе – рюкзаки, и почему они такие большие и тяжелые. Есть еще мечты о цивилизации, символами которой становятся пиво, душ и красивые (то есть в юбках) женщины, а олицетворением - –альплагерь, поскольку там все это бывает. Много шуток на медицинскую тему, поскольку в гуппе много медиков. Есть еще одна тема, которая обсуждается редко, но она висит в воздухе – зачем в походе женщины, если груза они несут мало, а едят столько же. Потихоньку записываю удачные шутки в блокнот.

 

…Леша делится мечтой –работать паталогоанатомом в судмедэкспертизе. Весь поход вечно ворчит, с кем-то спорит.

 

-         Леха, к концу похода тебе придется  стать психиатром, - говорит Нато.

 

-         Бу-бу-бу

 

-         Ну, ладно, оставайся паталогоанатомом, разрешает Нато.

 

-         Только не здесь, - умоляет Макс.

 

Для справки

 

Маршрут пролегает в районе Центрального Приэльбусья, включая 11 перевалов и восхождение на Эльбрус, общая протяженность – 147 км, продолжительность – 20 дней. Всего в группе – семь человек. Руководитель похода –  инструктор волгоградского городского клуба туристов Нато Бурчуладзе. По профессии – врач, уважаемый хирург, без пяти минут – кандидат медицинских наук; туризмом занимается более пятнадцати лет. Остальные участники похода не имеют опыта участия сложных горных походов. Для всех это первая тройка, поэтому можно понять стремление руководителя свести количество женщин - фактор риска в группе - до минимума. Почти вся группа состоит из членов городского клуба туристов: Вадим, правая рука руководителя, - выпускник политеха, сотрудник компьютерной фирмы; Антон – выпускник экономического факультета сельхозакадемии, в поисках должности экономиста подрабатывает промышленным альпинизмом; Макс – выпускник математического факультета ВолГУ, аспирант-преподаватель оного же; Леша – студент медакадемии, Андрей – студент Екатеринбуржской медакадемии; ваша покорная слуга – дизайнер-полиграфист.

 

19.07.2001 День второй

 

Подъем на наш первый перевал Курмычи (1Б) занял более шести часов. В верхней части подхода под перевальный взлет морена становится подвижной, опасной. Надеваем каски. Вадим на правах помощника руководителя приказывает нам с Нато снять рюкзаки и подниматься налегке. Идти становится безопаснее, но на душе скребут кошки. Уже наверху убеждаю вернуть мне рюкзак и вижу благодарность в глазах Вадика. Опять становится невыносимо тяжело, ломит спину, но кошки в душе сворачиваются в теплый пушистый комочек и засыпают.

 

По скальному гребню через вершину Курмычи выходим к перевальному тур, где снимаем записку ростовского турклуба “Планета”. Чтобы спуститься в долину, нам надо преодолеть еще один перевал – Джаловчат (1Б, ), но это –завтра.

 

 

 

-         Как будто, кто-то специально сделал ступеньки из бараньих лбов, - удивляется Вадик.

 

-         Ага, для таких вот  баранов, как мы, - подтверждает Нато.

 

Ставим палатки на ровном снежном плато перед перевалом. Воду добываем из трещины на леднике. Вадик отказывается от ужина. С трудом выпытываю подробности его состояния: тошнота, головная боль, - налицо все признаки горняшки*. От таблеток отказывается наотрез, пытается восстановиться за счет физических упражнений и голодания. Все остальные быстро ужинают. Быстро, потому что мерзнут руки и моментально стынет пища. За несколько минут ароматный супчик превращается в покрытую жиром жижу. Температура явно не выше нуля. Антон вспоминает о том, что сейчас июль и в Волгограде жара! Ночевка на снегу вызывает у всей команды восторг и осознание собственной исключительности. На самом деле, современный спортивный инвентарь и соблюдение некоторых правил установки бивака сводят риск простудиться и заболеть до минимума. Главное: не надевать на себя слишком много вещей, чтобы сохранялась воздушная прослойка. Надо еще учесть, что в тройку мы с Вадимом готовились осознанно: контрастный душ, пробежки по утрам в любую погоду, “пульсирующий климат” в доме – периодические проветривания даже в сильные морозы. Поэтому даже мелкий град, всю ночь барабанящий по крыше палатки, позволяет сладко выспаться после тяжелого дня.

 

-         Алкоголь, табак, секс и горы лучше не пробовать, - философствует Макс, - затягивает…

 

 

 

22.07.2001 День четвертый

 

… Короткий утренний переход с резким набором высоты завершается на перевале Спартакиада (2А, 3950 м у/м). Дух захватывает от обилия впечатлений. Перевал представляет из себя узкую скальную площадку, на которой могла бы уместиться одна палатка. Далее полка переходит в снежный карниз, перетекающий в сторону спуска. Тянем жребий, чья палатка, будет стоять на снегу. Воды нет, опять топим снег для еды. Со Спартакиады открывается удивительная панорама ущелья Тютю-су: перевалы, вершины и ледники, с другой стороны, вид на вершину Кулумкол, на которую корячатся какие-то альпинисты.

 

Палатка соседей отсыпается, мы занимается бытовухой – шьем, штопаемся. Антон, наблюдая за Вадиком, который перешивает рюкзак, замечает: “Вадик опять сел на иглу”.

 

Долина Тютю-су постепенно затягивается облаками… А ведь там, внизу наверное идет дождь. Но это гораздо ниже, ведь наш лагерь разбит на высоте почти 4000 м у/м. Созерцание этих облаков, поверх которых ясное небо и солнце, похоже на медитацию. Но наша полудневка имеет не только релаксирующее значение, но акклиматизационное: организм постепенно привыкает к высоте и нагрузкам. Врабатывается.

 

Ощущаю  запах вяленой рыбы… Ну вот, и до меня дошла очередь навязчивого чувства голода, да еще с обонятельными галлюцинациями. Странно, я я терпеть не могу вяленую рыбу. Часа через два не выдерживаю и делюсь своими ощущениями с окружающими.

 

-         Народ, меня преследует запах вяленой рыбы!

 

-         Да это я повесил сушить носки, вдруг смущенно отвечает Вадик, - а вчера они сохли над костром, вот и провялились.

 

 

 

23.07.2001 День шестой

 

Подъем в 4 часа, выход в шесть. Спуск возможен только с использованием технических средств: наведением перильных веревок и организацией страховки. Всего провешиваем более 250 метров веревки, на это уходит более 6 часов. Дольше всех на спуске копается Леша: на тренировки ходить надо чаще!

 

Выходим на ледник, связываемся между собой, в течение трех часов лавируем между трещинами и ледопадами. Местами организуем попеременную страховку на ледорубе, больше для тренировки, чем по необходимости. Мне никак не удается до конца вогнать ледоруб в снег., - не хватает сил. Тихо злюсь на себя, ведь в случае опасности моя страховка не возымеет никакого действия…

 

Сверху доносится крик.

 

-         Нато, под нами рушится снежный мост! Что делать?

 

-         Бежать, Леша, бежать! – ошеломленно отвечает Нато.

 

Понимаю, что в эту минуту важнее всего закрепиться как следует. Быстренько сбегаю на пятках вниз насколько позволяет веревка, вонзаю ледоруб в снег: “Страховка готова!” Краем сознания отмечаю, что ледоруб вбит по самую рукоятку. Нато хохочет: “Ай да Наталья! Бежать, Леха, надо, а не ждать пока под тобой провалится снежный мост”.

 

Слава богу, все благополучно. За опасность мы приняли угрожающий треск ледника. Снимаем кошки и легко сбегаем до до зеленого треугольного лоскутка ночевок Тютю-су…

 

-         Слушай, я опять забыл, зачем я сюда приперся, - говорит Антон, сбрасывая рюкзак.

 

-         Отдыхать, - язвительно напоминает Макс.

 

 

 

24.07.2001 День седьмой

 

С Антоном случилась неприятность.

 

…Утром выходим на моренные скопления неподалеку от ночевок Тютю-су. Огромные камни вызывают какие-то нехорошие предчувствия и я начинаю ворчать: “Не люблю я крупно-глыбовую морену…” “А я люблю!, - азартно отвечает Антон и эффектно перепрыгивает с камня на камень. Не успеваю ничего ответить, как слышу крик раненого зверя: Антон оступается и падает на колено. Понимаю, что кричит не столько от боли, сколько от обиды.

 

…Незадолго до похода Антон получил у себя на стройке травму– гемартроз коленной чашечки из-за серьезного ушиба. Но желание попасть в тройку было столь велико, что интенсивный курс терапии, лечебная гимнастика и строгий режим сделали свое дело. И Антоха отправится в поход несмотря на скепсис врачей.

 

Теперь его травма усугубилась. Наполовину разгрузили его рюкзак, сделали укол. …Лучше бы не делали! Побежал, как конь педальный. Всю дорогу канючил: отдайте груз!

 

- Отдадим, ответил Макс, показывая рукой на перевал, - вот пройдем самое халявное место и отдадим! 

 

 

 

25.07.2001. День восьмой

 

Сегодня впервые мы ночевали на леднике. Накануне вечером, прикручивая ледобурами основание палатки, чтобы не сползала по наклонной поверхности ледника, подумалось о том, что неплохо бы усилить плотность ковриков… Но мое предложение - подложить под палатку любое тряпичное снаряжение - не встретило горячего отклика у мужчин, потому что туристские коврики не выпускают тепла. Ладно, уж я-то точно не замерзну, потому что сплю в середке.

 

…Вообще-то туристские коврики из пенополиуретана практически не выпускают тепла… Но от этой толщи льда шел такой холод, что я долго ворочалась, раздумывая, надеть мне сразу все теплые вещи, включая пуховку, или по очереди. Первым не выдержал Вадик, который никогда не носит тапочек и спать ложится в комнате с открытой балконной дверью даже в лютый мороз. Со словами “почему-то очень холодно” он занялся утеплением полов и укутыванием закаленного тела в шерстяные вещи, приглашая соседей последовать его примеру. Но даже согревшись, не получается толком уснуть: всю ночь потрескивает ледник и сходят камни со склонов Каярты.

 

…Уснуть все-таки удается, да так крепко, что мы вместо запланированного 4 часа подъема, просыпаемся в 5.30. Замерз будильник. Как, впрочем, и примуса. Топим снег, но  за полтара часа с трудом удается вскипятить час, заменяем кашу на сухой паек, и отправляемся на перевал.

 

Уже семь часов и это очень плохо. За ночь камни смерзаются и плотно прилегают к леднику, снегу или друг другу, а когда их согревает солнце, начинает сыпать. Поэтому камнепадоопасные склоны надо проходить как можно раньше.

 

Перевальный взлет представляет Западной Каярты (1Б,) собой наслоение свободно лежащих камней. Некоторые из них под ногами начинают сползать по склону, увлекая за собой остальные. Цепочка нашей группы быстро рассыпается, чтобы не спускать друг на друга камни.

 

В какой-то момент липкий страх проникает в подсознание. Эта осыпь постоянно приходит в движение и я представляю себя, погребенной под этим конгломератом. Ну существуют же бальные танцы! Пытаясь отогнать от себя эти мысли, выбираю камни покрупнее и многократно обещаю после похода поставить свечку Николаю Угоднику – покровителю странствующих…

 

Большая всеобъемлющая задница – наш перевал, - заявляет Макс.

 

 

 

27.07.2001. День десятый

 

Пограничники предупредили, что сильно разлилась река Башиль, поэтому перейти ее надо будет по мосту. Но немного заплутав, мыне находим моста. Дорогу нам постоянно пересекают многочисленные ручьи, пока мы не упираемся в один из них внушительной ширины.

 

Напротив нас между ручьми мечется другая группа – две девушки и два парня. Ребятам удается перепрыгнуть через ручей, а девчонкам – никак. По ходу дела знакомимся. Выясняется, что они поляки, приехали в Приэльбрусье погулять, комплект снаряжения – один на четверых.

 

Решаем наводить навесную переправу между двумя тощими деревцами. Перебрасываем полякам веревку, чтобы закрепили на том берегу, надеваем снаряжение. Кто перебирается первым, отдает снаряжение польским товарищам. Пытаюсь помочь девушкам обвязаться, с трудом выполняю нужный узел в зеркальном отображении. “Давай-давай, будущий инструктор, - ободряет меня Нато.

 

Когда мы оказываемся  на разных берегах, поляки переправляют по перилам наше сняряжение, и мы сдергиваем веревку. Спохватываемся, что не обменялись с польской группой даже электронными адресами, но поздно - назад пути нет. Только фотография на память…

 

-         Группа в составе двух женщин и пяти шерпов продолжает движение, - ерничает Вадик

 

 

 

4.08.2001. День восемнадцатый

 

Позади последний перевал - Терскол и траверс восточных полей Эльбруса. Этот седовласый великан встретил нас неласково: вместо привычной полуденной жары мы вдруг погрузились в зимнюю непогоду. Снег, переменный туман и пронзительный ветер вынудили разбить лагерь прямо на склоне. Парни, которым досталось дежурить под этим беспощадным ураганом, долго ворчали и требовали добавки. Придется в следующем году планировать поощрительные призы для больных и особо отличившихся!

 

А сегодня, с утра – потрясающая погода, мы быстро добираемся до Приюта Девяти (4300м), разбиваем лагерь на снежнике, вблизи ручья. Не надо даже топить снег - просто королевские апартаменты!

 

Делаем акклиматизационный выход на скалы Пастухова (4800м).

 

Под ногами крошится тонкая корочка льда, покрывающая снег, и это вызывает у меня странные ассоциации. Ледовое крошево как осколочки хрустальной мечты, я топчу ее ногами. Мечты не должны сбываться! Или еще: шелест целлулоидной бумаги, в которую заворачивают подарки. Точнее, разворачивают.. Я напоминаю себе ребенка, который с нетерпением разрывает оберточную бумагу, чтобы наконец увидеть приз.

 

Вечером Антон заявляет, что готов остаться охранять лагерь, дает знать о собе его травмированная нога. Мысленно апплодирую его мудрости. Мне не хватило бы мужества отказаться от своей голубой мечты в двух шагах от нее.

 

Завтра намечен ранний подъем. Обычно восхождение на Эльбрус начинается после полуночи, чтобы не угодить в непогоду.

 

…Ну почему я родилась женщиной?! У кого-то завтра ранний подъем, а у меня - критические дни! Мало того, что мы с мужиками в разных весовых категориях, так еще и эти недомогания, как нарочно. Эх, говорила мне мама…

 

 

 

5.08.2001. День девятнадцатый

 

Нато пожалела нас – дала поспать лишний часик. Встали мы в половине третьего. Подъем начали в четыре часа.

 

Стояла удивительная августовская ночь! До звезд и млечного пути, казалось рукой подать! Звезды падали одна за другой, но я загадывала только одно желание – только бы дойти до вершины. Когда стало светать, луна долго не хотела уступать место солнцу, - так они и висели рядом в серовато-розовом мареве…

 

Добравшись вновь до скал Пастухова, встретили добродушного мужчину, идущего на спуск. Он охотно поделился своей радостью: поднялся на Восточную вершину Эльбруса (5622) в честь своего 55-летнего юбилея. Последний раз был там ровно пять лет назад.

 

…Трудно идти в лоб. Подрезаю склон траверсом, чтобы сделать подъем более пологим. Нато оборачивается и протягивает мне глюкозу, молча благодарю ее, как раз кстати. Неподалеку от нас Вадик, чуть выше Макс, - контролируют ситуацию. Остальные убежали далеко вперед. По ходу обгоняем группки горовосходителей, некоторые покачиваются от усталости. Многие поднимаются на гору, не пройдя достаточной акклиматизации: подъем на канатке до станции “Мир”, три дня в “Приюте одиннадцати (4200) и вот пожалуйста - все признаки горняшки. Все-таки три недели мытарств по перевалам и ледникам заметно облегчают сейчас жизнь!

 

…Не верю своим глазам: крутой склон постепенно выполаживается и открывается вид на Седловину.

 

Подход сюда занял пять часов. Гора-то технически не сложная, просто бесконечно длинный холм. Но Эльбрус – потухший вулкан, который до сих пор “дышит” сероводородными испарениями, поэтому так трудно дается подъем.

 

Леха и Андрей мерзнут больше часа на перевале, - нечего было так скакать! Недолго спорим, на какую вершину идти. Мы с Нато предлагаем начать с Восточной, максималист Вадик тихо зеленеет от разочарования, но руководитель всегда прав!

 

Потом была вершина, фотография на память, панорама неприступных гор, на которую мы смотрели свеху вниз… Начав спуск, нам стали встречаться люди, приветствующие нас словами: “С Горой Вас! Постепенно произошедшее стало проникать в сознание. Конечно, ничего особенного не произошло. Но мы стали чуть сильнее и богаче, оттого, что сбылась мечта, но нам для этого пришлось приложить усилия.  И чуточку беднее, потому что мечты не должны сбываться! Иначе как двигаться вперед, когда не станет о чем мечтать!?